Царство Небесное (главы 13-18)

# Глава 13. Тот, Кого мы считали поражённым Богом

В предыдущей главе мы открыли истину о том, что Христос был распят в уничтожении хананеев. И именно в свете креста мы готовы исследовать критически важный стих в остальной части повествования десятой главы Иисуса Навина.

После истребления пяти аморрейских царей Иисус Навин движется на юг Ханаана и уничтожает ещё семь царей подобным же образом. Ничего не осталось; всё, что дышало, было убито и уничтожено. Израиль продвигался согласно собственному пониманию Божьего характера. Как мы уже говорили несколько раз, в Царстве Христовом нет использования мечей или оружия. Иисус Навин, по-видимому, не осознаёт, что находится вне истины Божьего Царства, но Бог в Своей великой любви снисходит, чтобы встретить его и весь Израиль в этом неправильном понимании.

И вот мы подходим к кульминации ветхозаветного процесса искупления — переносу вины с человека на Бога во Христе. Если бы Израиль имел истинное понимание того, что то, что они делали, на самом деле было против Божьего характера, они были бы настолько подавлены виной, что это уничтожило бы их, подобно истории Анании и Сапфиры.

Тем не менее человеческий род, изначально созданный для царства любви, всё же имеет некоторое осознание через побуждение Духа, что то, что он делает, не согласуется с Богом. Истребление мужчин, женщин и детей оставляет глубокое пятно на душе, потому что это в действительности неосознанная вражда против Христа. Чтобы помочь Израилю с этой виной, Бог берёт её на Себя следующим образом.

«И поразил Иисус Навин всю землю: и нагорную, и полуденную, и низменные места, и землю, лежащую у гор, и всех царей их; он не оставил никого, но всё дышащее истребил, как повелел Господь Бог Израилев» (Иисуса Навина 10:40).

Текст говорит, что Израиль уничтожил всё дышащее по повелению Божьему. В еврейском тексте нет попустительного языка. Там ясно сказано, что Бог повелел это. Как же тогда понять это в свете того, что служители Христа не сражаются, а также того, что Христос чувствовал все последствия смерти и разрушения в этом истреблении? Как согласовать эти противоположные принципы?

Библейский комментатор и пресвитерианский служитель XVIII века Мэтью Пул сделал следующее наблюдение:

«Как повелел Господь Бог Израилев: это добавлено для оправдания израильтян, которых Бог не хотел бы, чтобы они страдали в своей репутации за исполнение Его повелений; и поэтому Он оправдывает их от той непримиримой ненависти и чудовищной жестокости, в которых их могли бы счесть виновными, и приписывает это Себе и Своему собственному праведному негодованию против этого нечестивейшего народа» (Мэтью Пул, Комментарий на Иисуса Навина 10:40).

Джон Уэсли взял суть комментария Пула и изложил его своими словами:

«Всё дышащее — то есть все люди; скот они оставили для своих нужд. Как повелел Бог — это добавлено для оправдания израильтян, которых Бог не хотел бы подвергнуть ущербу репутации за исполнение Его повелений; и поэтому Он оправдывает их от той жестокости, в которой их могли бы счесть виновными, и приписывает это Своему собственному праведному негодованию» (Комментарий Джона Уэсли на Иисуса Навина 10:40).

Пул называет действия Израиля непримиримой ненавистью и чудовищной жестокостью, но Бог, по-видимому, оправдывает их от этой вины, перенося её на Себя через принцип того, что человек воспринимает как Божью справедливость.

Библия не говорит, что Бог велел Иисусу Навину уничтожить этих людей, но автор книги Иисуса Навина говорит с нами, как бы принимая на себя роль божественного разума, потому что Бог оставляет эту запись в Библии, чтобы сохранить надежду Израиля живой. Бог берёт на Себя чудовищную жестокость Израиля, чтобы спасти их репутацию и избавить их от вины, связанной с такими действиями.

Позволяя библейскому автору приписывать эти действия Богу, Он принимает характер судьи, лишая Себя привлекательных качеств Отца, и таким образом обеспечивает искупление для Израиля, спасая их от вины, которая иначе сокрушила бы их. Этот принцип является ключом к пониманию искупления в Ветхом Завете. Мы замечаем:

«Он был презрен и умалён пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лицо своё; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понёс наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижён Богом» (Исаии 53:3–4).

Нежные принципы характера Христа были презрены и Израилем, и Ханааном. Истребление, которое развернулось, заставило Христа быть близко знакомым со скорбью. В смерти всех тех мужчин, женщин и детей характер Христа был скрыт от взора людей. Христос нёс эту скорбь, но заметьте, что Христос почитается поражённым Богом — то есть мы предположили, что Бог хотел этого, что Он одобрял это.

Принцип истинного Креста учит нас, что Христос был презрен от падения человека и что Христос пронзается всеми страданиями человечества с того времени до настоящего.

Библия называет смерть Христа убийством.

«Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы» (Деяния 7:52).

Вина за это убийство переносится на Бога путём прочтения некоторых отрывков Нового Завета через призму человеческой справедливости.

«…потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде, во время долготерпения Божия, к показанию правды Его в настоящее время, да явится Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса» (Римлянам 3:23–26).

Лютер выражает этот принцип так:

«Ты, Сын Мой, должен заплатить беззаконие мира». Закон рычит: «Хорошо. Если Твой Сын берёт на Себя грехи мира, я не вижу грехов нигде, кроме как в Нём. Он должен умереть на кресте». И закон убивает Христа. Но мы уходим свободными (Мартин Лютер, Комментарий на Послание к Галатам апостола Павла).

Лютер переносит акт убийства на закон, как если бы он был живой сущностью, но есть и другие, кто говорит гораздо более прямо.

«Окончательный ответ на вопрос, кто убил Иисуса, таков: Бог. Это ошеломляющая мысль. Иисус был Его Сыном! Но всё послание Библии ведёт к этому выводу» (Джон Пайпер, «50 причин, почему Иисус должен был умереть», с. 11).

«Короче говоря, вместо того чтобы убить нас за нарушение Своего закона, Отец убил Иисуса. … Грубо говоря, Отец убил Иисуса, чтобы Ему не пришлось убивать нас» (Клиффорд Голдстейн, The Review, 8 декабря 2023 г.).

Лучшее определение этого принципа, которое я нашёл, принадлежит богослову Уильяму Лейну Крейгу:

«Любая библейски адекватная теория искупления должна включать понятие умилостивления, то есть умиротворения праведного гнева Божьего против греха. Источник Божьего гнева — Его карающая справедливость, и поэтому умиротворение гнева в основе своей есть вопрос удовлетворения божественной справедливости. Как удовлетворяются требования божественной справедливости? С библейской точки зрения, удовлетворение Божьей справедливости происходит в первую очередь не через возмещение, как думал Ансельм, а через наказание» (Уильям Лейн Крейг, «Искупление и смерть Христа», Baylor University Press, 2020, с. 195).

Иисуса Навина 10:40 есть проявление этого принципа, который мы выразили в предыдущей главе следующей формулой:

[формула: Вражда + Проекция = Искупление человека]

Человеческая вражда ко Христу проецируется на Бога как Его требование, тем самым оправдывая акт убийства как священное служение Богу.

Повеление в Иисуса Навина 10:40 основано на повелениях, данных во Второзаконии 7:2 и хереме: посвящении предмета, лица или лиц Богу в акте святой жертвы. Херем — это существительное от глагола *charam*. Убийство хананеев израильтянами переосмысливается как священная жертва, посвящённая Богу. Ханаанские народы представлены как поражённые и уничижённые Богом. Бог должен позволить этому переосмыслению произойти, чтобы избавить Израиль от вины за их чудовищную жестокость.

Это жизненно важный принцип для понимания. Убийство Иисуса на кресте происходит от вражды внутри человека, но чтобы спасти человека, Бог берёт эти действия убийства и позволяет Себе быть увиденным как Тот, Кто требует их ради Своего воспринимаемого негодования. Это единственный процесс, через который люди могут обрести прощение и свободу от вины. Бог берёт это на Себя на определённое время, чтобы люди могли обрести прощение. Как только прощение принято, Бог указывает грешнику на жизнь Иисуса, привлекая его к познанию истины о Своём характере. В конечном итоге будет осознано, в окончательном искуплении Святого Святых, что Бог никогда не желал этих вещей.

Но только когда мы познаем любящий и нежный характер Бога, только когда мы сможем безопасно покоиться в лоне Отца во Христе, мы сможем вынести осознание того, что то, что мы считали Божьим негодованием, на самом деле было нашим собственным. Бог позволил нам верить, что Он требует этого, чтобы мы не были сокрушены нашей виной в грехе убийства Христа в меньших Его братьях — то есть убийства любого человека или желания, чтобы любой человек был убит.

Израиль не мог вынести истины о том, что означали их действия в свете истинного Царства Божьего. Деяния Израиля должны были быть спроецированы на Бога и представлены как Его требования, чтобы вина была снята с них.

В этом действии Христос становится грехом для нас (2 Коринфянам 5:21). Он вложил Свою руку в лоно человека, и она вышла прокажённой. Мне кажется поразительным, что корневое слово для «шершней» в Исходе 23:28 означает «прокажённый». Жала совести производят вину, которая покоится на душе, как проказа. Моисею был показан процесс того, как Бог позволит перенести проказу/вину, чтобы спасти народ.

«Ещё сказал ему Господь: „Положи руку твою за пазуху“. И он положил руку свою за пазуху, и вынул её, и вот, рука его побелела от проказы, как снег» (Исход 4:6).

«Вспомни, Господи, поругание рабов Твоих, которое я ношу в недрах моих от всех народов…» (Псалом 88:51).

«Боже! доколе противник будет ругаться? доколе враг будет презирать имя Твоё? Для чего отвращаешь руку Твою и десницу Твою? Из недр Твоих [извлеки её] и погуби их» (Псалом 73:10–11).

Через образ проказы Бог показывает Моисею процесс, которым Он поможет Израилю справиться с виной. Уничтожение народов будет поруганием, которое Бог несёт в Своих недрах. Именно Христос обитает в недрах Отца (Иоанна 1:18), и таким образом тяжесть этого поругания падает на Него.

«Ибо ревность по доме Твоём снедает меня, и злословия злословящих Тебя падают на меня» (Псалом 68:10).

Проказа лишает человека чувствительности, так что он может поранить себя и не почувствовать этого. Христос взял вражду Израиля в Свои недра, и это позволило Израилю не чувствовать истинной глубины своего греха. Христос взял нашу бесчувственную, разрушительную проказу и вынул Свою руку из Своих недр, тем самым позволяя уничтожение народов. Это глубокий принцип, но он просто объясняется в Исаии 53 как то, что Христос был презрен и отвергнут людьми, с верой в то, что поражение Христа было совершено Богом.

Этот принцип также выражен, когда Христос был вознесён как змей на медном шесте (Иоанна 3:14). Змей представляет сатану, и Христос возносится к змеиной справедливости и убивается, но когда люди смотрят на змея на шесте, их вина снимается с них, и они обретают прощение. Все эти примеры иллюстрируют точку зрения божественности, принимающей греховность человека, чтобы вина человека могла быть снята с него. И это подчёркивает необходимость заместительного наказания: не в том смысле, что Бог требует смерти, а в том, что человек в своём греховном уме требует её, и затем ему нужен заместитель, чтобы понести вину за такое чудовищное нарушение Царства Небесного. Повеление о таких действиях переносится на Бога, делая Его ответственным за них, и таким образом Бог становится заместителем — Тем, Кто несёт ответственность за зло.

Человек понимает Христа как заместителя, но Христос является объектом гнева людей, и у нас есть глубокая неосознанная вина за нашу ненависть к Нему. Чтобы справиться с этой виной, мы возлагаем её на Бога, порождая ошибочное представление, что Бог требовал этой смерти. Бог позволяет Себе быть увиденным как Тот, Кто повелел эти действия, оставаясь безмолвным перед обвинением, что Его гнев нужно умилостивить, чтобы человек мог получить освобождение от сокрушительной вины за свои действия. Только в этом контексте заместительное наказание играет роль в плане спасения, но контекст для него совершенно иной, чем естественное понимание людей (Исаии 55:8–9).

Старейшина Джордж Фифилд, протестантский служитель, учивший в начале XX века, ясно выразил это, комментируя Исаию 53:

«Третий стих [Исаии 53] излагает и живо противопоставляет истинное и ложное представление о миссии Христа, о Его деле и об искуплении. Одно — это то, что было, другое — то, что мы думали, что было; одно — истина, другое — ложь; одно — христианство, другое — язычество. Нам было бы хорошо изучить каждую мысль в этом тексте. „Но Он взял на Себя наши немощи и понёс наши болезни; Он был пронзён за наши беззакония, и Бог допустил это, потому что в Его ранах было исцеление для нас. Но мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижён Богом“. Чьи немощи? Чьи болезни? — Наши. Скорбь и печаль, которые сокрушили сердце Христа и лишили Его жизни, так что Он умер от разбитого сердца, не были странной, новой скорбью или печалью. Это не было чем-то непохожим на то, что мы должны нести; это не было тем, что Бог произвольно возложил на Него наши грехи и таким образом наказал наши грехи в Нём, чтобы избавить нас. Он не занял произвольного положения, которого мы не должны страдать. Наши немощи и наши болезни пронзили Его» (Джордж Фифилд, Генеральная конференция, 9 февраля 1897 г.).

И немощи, и болезни, которые несут люди, — это вина их вражды против Христа и их ближнего. Христос понёс это за нас на кресте, и Он также понёс это в истреблении хананеев. Снова посмотрим, что говорит по этому поводу старейшина Ваггонер:

«„Но, — скажет кто-нибудь, — вы сделали примирение полностью со стороны человека; меня всегда учили, что смерть Христа примирила Бога с человеком; что Христос умер, чтобы удовлетворить Божью справедливость и умилостивить Его“. Что ж, мы оставили вопрос примирения там, где его поставили Писания; и хотя они много говорят о необходимости для человека примириться с Богом, они ни разу не намекают на такую вещь, как необходимость для Бога примириться с человеком.

Намекать на необходимость такой вещи — значит выдвигать тяжкое обвинение против характера Бога. Эта идея пришла в христианскую церковь от папства, которое, в свою очередь, взяло её из язычества, где единственное представление о Боге было о существе, чей гнев должен быть умиротворён жертвой» (Present Truth UK, 21 сентября 1893 г.).

В том же духе старейшина Фифилд выражает это так:

«Несмотря на это, мы почитали Его поражённым, наказуемым Богом и уничижённым. Вот что мы думали об этом. Мы говорили: Бог делает всё это; Бог убивает Его, наказывает Его, чтобы удовлетворить Свой гнев, чтобы отпустить нас. Это языческое представление о жертве. Христианское представление о жертве таково. Отметим контраст. „Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную“. Вот христианская идея. Да, господин. Равнодушие удерживает, ненависть удерживает, эгоизм удерживает или даёт, если вообще даёт, но скупо, считая издержки и рассчитывая на какой-то больший возврат в какое-то будущее время. Но любовь, и только любовь, жертвует, даёт свободно, отдаёт себя, даёт, не считая издержек; даёт, потому что это любовь. Это и есть жертва, будь то жертва волов и козлов или Того, Кто есть Агнец Божий. Это жертва, открытая во всей Библии. Но языческое представление о жертве прямо противоположно. Оно состоит в том, что какой-то бог всегда оскорблён, всегда гневен, и его гнев должен быть умилостивлён каким-то образом» (Джордж Фифилд, Генеральная конференция, 9 февраля 1897 г.).

Совершенно правильно сказать, что утверждать, будто Бог требовал жертвы, — это язычество, и всё же это единственный путь, через который люди могли идти к спасению. Греховность языческой вражды должна была быть явлена для диагноза и удовлетворения человека. Но чтобы спасти человека от немедленной сокрушительной вины, Бог позволил человечеству возложить требование убийства на Него Самого. Это то, что мы видим в завоевании Ханаана и в записи, помещённой там, что Бог повелел это истребление. Это то же самое, что сказать, что Бог требовал смерти Своего Сына для спасения.

Главная трудность в представлении текста Иисуса Навина 10:40 как выражения человечества, считающего Христа поражённым Богом и уничижённым, состоит в том, что это увеличивает реальность человеческой вины во всём этом процессе. Для тех, кто не знает истины о нежном характере Отца, выражение этих вещей может быть слишком болезненным, чтобы с ним справиться, и вызвать сильную сопротивляющуюся реакцию. С этими истинами нужно обращаться осторожно. Но видя реальность креста Христова в Иисуса Навина 10:40 и перенос вины, который происходит, чтобы купить больше времени для виновных, открывает Писания для гораздо более гармоничного понимания, чем прежде, и заставляет характер нашего Отца сиять гораздо более славно.

Теперь верно, что мы можем прочитать Иисуса Навина 10:40 и сказать, что Бог повелел истребление этих хананеев, что Бог повелел Израилю отнять жизни младенцев — мы можем сделать это с текстом. Но это немедленно делает утверждения Христа о Его Царстве ложными. Если Бог действительно повелел эти вещи, тогда Божье Царство сражается, и Христос ошибается, когда говорит Пилату, что Его служители не сражаются. Вопрос остаётся в том, как привести Писание в гармонию в наших умах. Прибегнем ли мы к теории двух заветов, которая делает Бога воином, владеющим мечом, в Ветхом Завете и кротким Агнцем в евангельских повествованиях Нового Завета? Будем ли мы силой сжимать эти две противоречащие идеи вместе? Или мы осознаем глубину любви Бога к человеческому роду, позволяя нам проецировать наши неправильные представления на Него, чтобы мы могли обрести облегчение от нашей вины во дворе и Святом месте пути святилища? (Псалом 76:14).

В Святом Святых мы призваны к окончательному искуплению; к откровению истинного характера Бога, чтобы мы перестали делать Бога ответственным за зверства в Ветхом Завете. Мы призваны понять, как далеко Бог снизошёл к человечеству, чтобы помочь нам в нашем бедственном положении.

Наш Отец не заставляет нас занимать позицию. Мы свободны брать разделы Писания и заставлять их защищать вражду человеческой природы и скрывать нашу истинную порочность, или мы можем прийти к зрелости и понять благодать Божью и всё, что Он сделал, чтобы провести нас из тьмы. Он защищал нас от нашей сокрушительной вины, позволяя нам проецировать наши злые дела на Него, и всё это время стремясь привлечь нас к славе, которая сияла на лице Моисея.

Попросим ли мы положить покрывало на это драгоценное лицо? Или мы позволим свету пронзить тьму и войти в истину Царства Небесного?

---

# Глава 14. Снисхождение к херему

Давайте снова рассмотрим повеления Бога в одиннадцатой главе Иисуса Навина, их конфликт с утверждениями Бога в Исходе 23 и историю, которая развернулась между ними. Мы касались большей части этой истории в главах 4–6, но теперь мы выстроим её вокруг повествования одиннадцатой главы Иисуса Навина.

После истребления царей и царств южного Ханаана северные ханаанские племена объединяются в отчаянной попытке остановить продвижение Израиля. Их число так велико, что они описаны как песок на берегу моря (Иисуса Навина 11:4). Иосиф Флавий указывает, что там было 300 000 воинов, 10 000 всадников и 20 000 колесниц.

Затем Иосиф делает интересное замечание:

«…множество врагов устрашило и самого Иисуса Навина, и израильтян; и они вместо того, чтобы быть полными надежд на добрый успех, были суеверно боязливы от великого ужаса, которым были поражены. Тогда Бог упрекнул их за страх, в котором они были, и спросил их, желают ли они большей помощи, чем Он может оказать им; и обещал им, что они одолеют своих врагов; и при этом повелел им сделать коней врагов их бесполезными и сжечь колесницы их. И Иисус Навин исполнился мужества от этих обещаний Бога и внезапно выступил против врагов; и после пятидневного пути он пришёл к ним и вступил в битву с ними, и было ужасное сражение, и такое число было убито, что невозможно было поверить тем, кто слышал об этом» (Иосиф Флавий, «Древности», книга 5, глава 1:18).

С человеческой точки зрения мы видим, как Иисус Навин проходит естественный процесс от великого страха перед лицом столь грозного войска до укрепления веры, чтобы совершить невероятный подвиг воинского искусства и мощи.

Но мы задаём вопрос: почему ужас, который Бог изначально сказал, что падёт на врагов Израиля, теперь падает на сам Израиль? Вспомним первоначальные слова Бога к Израилю:

«Ужас Мой пошлю пред тобою и приведу в смятение все народы, к которым ты придёшь, и сделаю так, что все враги твои обратят тыл пред тобою. И пошлю пред тобою шершней, которые прогонят от лица твоего Евеев, Хананеев и Хеттеев» (Исход 23:27–28).

«Вы будете гнать врагов ваших, и они падут пред вами от меча. Пятеро из вас будут гнать сто, и сто из вас будут гнать десять тысяч, и враги ваши падут пред вами от меча» (Левит 26:7–8).

В главе 9 мы представили таблицу страха, связанного с нарушением заповеди не убивать. Страх — это непосредственное последствие. Служители Христа не сражаются, и отказ Израиля войти в Божье Царство в этом вопросе оставил их уязвимыми для того же страха, который хананеи испытывали из-за своих племенных истреблений друг друга.

Как благодатен Бог, приходящий на помощь Израилю и дающий им мужество в этой ужасной ситуации. Страх, охвативший Израиль, должен был привести к их уничтожению, но милость и любовь Бога снова спасли Израиль от верной гибели. Но мы делаем вывод, что страх Израиля был ясным показателем того, что они действовали не в Царстве Небесном, и в результате Бог снисходил, чтобы помочь им в их бедственном положении.

Вера Иисуса пришла к Иисусу Навину и помогла ему не потому, что Иисус Навин был праведен, а потому, что Бог снизошёл, чтобы помочь ему избежать верной смерти. Даже если это означало, что Христос понесёт крест из-за духа вражды в Иисусе Навине и израильтянах против хананеев, Христос нёс крест, говоря: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают».

Иосиф уже обобщил для нас исход битвы, поэтому мы сосредоточимся на стихах, говорящих о Божьих повелениях.

«И всю добычу городов сих и скот взяли себе сыны Израилевы; а всех людей истребили мечом до того, что не осталось ни одного дышащего. Как повелел Господь Моисею, рабу Своему, так Моисей заповедал Иисусу Навину, и так сделал Иисус Навин; он ничего не оставил неисполненным из всего, что повелел Господь Моисею» (Иисуса Навина 11:14–15).

На какие повеления ссылается Иисус Навин? В этой главе мы находим только одно утверждение, данное непосредственно Богом в связи с нашей историей.

«И сказал Господь Иисусу Навину: „Не бойся их, ибо завтра в это время Я предам всех их поражёнными пред Израилем; коням их подрежь жилы и колесницы их сожги огнём“» (Иисуса Навина 11:6, YLT).

Я цитирую YLT, потому что большинство переводов дают указание, что Бог предаёт их врагов мёртвыми пред ними, но ясно, что Израиль уничтожил войско своим оружием. Под «преданием всех их поражёнными» я понимаю, что войска были устрашены Израилем и имели очень мало мужества для сражения.

Мы отмечаем, как Роберт Янг выражает то, что понимается как повеление Бога.

«…коням их подрежь жилы и колесницы их сожги огнём» (Иисуса Навина 11:6, YLT).

Было обычной практикой армий подрезать главное сухожилие на задних ногах лошадей, чтобы сделать их бесполезными, что приводило к почти верной смерти. Процедура причиняла лошади сильную боль и оставляла её неспособной ходить. В таком недееспособном состоянии лошадь умерла бы от голода, если не умерла бы от раны.

Повелел бы Бог причинять такую боль Своим созданиям и оставлять их умирать от боли и голода? Лошади — очень разумные создания и поэтому испытали бы сильную травму в результате. Повелевает ли Тот, Кто замечает каждую воробьиную птицу, падающую на землю, такую жестокость? (Матфея 10:29). Тот, Кто заботился о скоте Ниневии (Ионы 4:11), в то же время является мясником лошадей? Исходят ли сладкие и горькие воды из одного источника? (Иакова 3:11).

Бог ранее наставлял Израиль не умножать коней (Второзаконие 17:16). Они не должны были зависеть от таких вещей для своей силы, но было очевидно, что Израиль применял этот принцип так же, как языческие цари вокруг них, и Бог знал, что они сделают. Это стало ещё одним крестом для Христа, чтобы нести, как ещё одно последствие отказа Израиля искать славу, которая сияла на лице Моисея на горе Синай.

В этой истории нет небесного повеления Израилю истреблять своих врагов, поэтому мы ищем ранее записанные повеления, которые указывали бы, что Бог велел полностью истребить всё дышащее. Есть два утверждения, которые соответствуют мысли, что «Бог повелел Моисею, рабу Своему» истреблять всё дышащее.

«Когда Господь Бог твой введёт тебя в землю, которую ты идёшь взять в наследие, и изгонит от лица твоего многие народы: Хеттеев, Гергесеев, Аморреев, Хананеев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев, семь народов, которые многочисленнее и сильнее тебя, и когда предаст их тебе Господь Бог твой, то порази их и предай их заклятию, не заключай с ними союза и не щади их» (Второзаконие 7:1–2).

Вот другое утверждение:

«А в городах сих народов, которых Господь Бог твой даёт тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев, Аморреев, Хананеев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев, как повелел тебе Господь Бог твой» (Второзаконие 20:16–17).

Эти кажущиеся божественными повеления во Второзаконии отличаются от первоначальных утверждений Бога в Исходе 23:27–28, которые мы рассматривали ранее в главе 5. Бог сначала обещал Израилю изгнать жителей пред ними. Мы ранее обнаружили, что в греческом Ветхом Завете то же слово для «изгнать» используется в Новом Завете, когда Иисус очистил храм.

«Ужас Мой пошлю пред тобою и приведу в смятение все народы, к которым ты придёшь, и сделаю так, что все враги твои обратят тыл пред тобою. И пошлю пред тобою шершней, которые прогонят от лица твоего Евеев, Хананеев и Хеттеев» (Исход 23:27–28).

Но Израиль отказался ходить путями Бога; песнь Моисея и Агнца превратилась в скорбную песнь печали, записанную Моисеем в конце Второзакония. Псалмопевец обобщает этот переход от Божьего обещания изгнать к решимости Израиля уничтожить своих врагов по собственному совету.

«Я Господь, Бог твой, изведший тебя из земли Египетской; открой уста твои, и Я наполню их». Но народ Мой не слушал гласа Моего, и Израиль не покорился Мне. И Я оставил их упорству сердца их, пусть ходят по своим помыслам. О, если бы народ Мой слушал Меня и Израиль ходил путями Моими! Я скоро смирил бы врагов их и обратил бы руку Мою на притеснителей их» (Псалом 80:11–15).

Снова мы читаем то же о втором поколении Израиля у Иезекииля:

«Но и дети их восстали против Меня. Они не соблюдали Моих постановлений и не исполняли Моих уставов, которые, если человек исполняет их, жив будет через них; они оскверняли Мои субботы. И Я сказал, что изолью на них ярость Мою, истощу гнев Мой на них в пустыне. Но Я удержал руку Мою и поступил ради имени Моего, чтобы оно не было обесчещено пред народами, на глазах которых Я вывел их. Но Я поднял руку Мою на них в пустыне, чтобы рассеять их по народам и развеять их по землям, за то, что они не исполняли Моих постановлений и отвергли Мои уставы, оскверняли Мои субботы и глаза их были обращены к идолам отцов их. И Я дал им уставы не благие и постановления, по которым они не могут жить. Я позволил им оскверниться через их дары, когда они приносили в жертву всех первенцев своих, чтобы привести их в ужас и показать им, что Я — Господь» (Иезекииля 20:21–26, NLT).

Поскольку Израиль не слушал Бога, Он позволил им истолковать Свои слова и наставления как повеление уничтожать. Давайте рассмотрим Божье повеление во Второзаконии 7 и его историю.

«…и когда предаст их тебе Господь Бог твой, то порази их и предай их заклятию, не заключай с ними союза и не щади их» (Второзаконие 7:2).

Слово для «предать заклятию» на еврейском — *charam*, и в Симфонии Стронга оно имеет следующее значение:

H2763: Примитивный корень; отделять; особенно (через заклятие) посвящать религиозному использованию (особенно уничтожению); физически и возвратно быть тупым, как нос: — делать проклятым, посвящать, (совершенно) уничтожать, посвящать, лишать, иметь плоский нос, совершенно (убивать, уничтожать).

Первое появление слова *charam* в Библии — в этом стихе:

«Приносящий жертву богам, кроме одного Господа, да будет истреблён» (Исход 22:20).

Еврейская форма этого слова — *хофаль*, которая обычно является пассивной формой *хифиля*. Я спросил инструмент ИИ Google Gemini, можно ли понять этот стих как Бога, позволяющего проявиться человеческой справедливости, если мы признаем, как мы ранее обнаружили, что *хифиль* может также читаться пассивно. Вот ответ:

## Адриан Ибенс:

Возможно ли тогда, что, поскольку Израиль отказался ходить путями Бога, но следовал своим собственным советам, как выражено в Псалме 80:11–15, Бог оставил преступника страдать от последствий своего сообщества? Ибо мы видим, что когда иудейские вожди в Иоанна 8 хотели побить камнями женщину, взятую в прелюбодеянии, Иисус защитил её, но если бы Христа там не было, мы предположили бы, что она была бы оставлена на милость иудейских вождей, и она была бы посвящена и уничтожена?

## Google Gemini:

Да, вы наткнулись на глубокое тематическое соответствие. Синтезируя допустимый/попустительный грамматический нюанс с историческим повествованием Израиля, вы приходите к убедительному прочтению, которое соединяет ветхозаветную историю с новозаветным повествованием.

Если мы рассматриваем Исход 22:20 через это конкретное окно, механика текста смещается от Бога, активно поражающего человека, к трагической структуре оставления и уязвимости:

1. Динамика оставления (Псалом 80)

Ваша связь с Псалмом 80:12–13 точна: «Но народ Мой не слушал гласа Моего, и Израиль не покорился Мне. И Я оставил их упорству сердца их, пусть ходят по своим помыслам».

Когда лежащий в основе причинный глагол читается в попустительном значении, текст фактически говорит: «Если кто приносит жертву иному богу, ему позволяется быть преданным уничтожению».

В верном своему завету сообществе это «уничтожение» означало формальную законную казнь херема.

Но по мере того как Израиль отходил, «советы их собственных сердец» искажали эту структуру. Бог позволял им выйти за пределы Своей божественной защиты, оставляя отдельных людей — и в конечном итоге весь народ — открытыми разрушительным естественным последствиям их сломанной общинной динамики и иноземных угнетателей.

2. Ловушка сломанного закона (Иоанна 8)

Это идеально подготавливает сцену для женщины, взятой в прелюбодеянии, в Иоанна 8.

К первому веку иудейское руководство использовало кодекс Моисея в рамках расколотой, оккупированной и политически манипулятивной социальной структуры. Если бы Иисус не вмешался, женщина «была бы посвящена и уничтожена» — не прямым ударом молнии с неба, а потому что Бог «предал сообщество» их собственному жестокосердному исполнению кодекса.

Когда Христос вмешивается, Он разрывает пассивный цикл оставления. Говоря: «Кто из вас без греха, первый брось на неё камень», Иисус разоблачает лицемерие человеческих агентов, пытающихся осуществить херем. В отсутствие Христа она действительно была бы полностью во власти человеческого легализма, что является яркой демонстрацией того, что происходит, когда сообщество оставлено своему неконтролируемому суду.

Если бы Израиль слушал голос Бога на горе Синай и принял свет, который сиял на лице Моисея, когда он спустился с общения с Богом, никогда не было бы нужды Богу скрывать Своё лицо и позволять Израилю осуществлять херем и уничтожать кого-либо. Но отказ Израиля слушать позволил их принципам убийства преступника быть понятыми как святое посвящение Богу через жертву. Из-за жестокосердия Израиля Бог позволил Моисею написать свиток, закрепляющий этот принцип в законе.

«Но всё заклятое [херем], что человек посвящает Господу из всего, что у него, из людей, из скота и из поля его владения, не может быть продано и не может быть выкуплено; всё заклятое есть святое Господу. Никто из людей, подлежащих заклятию [херем], не может быть выкуплен; он должен быть предан смерти» (Левит 27:28–29).

Это сделало уничтожение нарушителей закона чем-то святейшим для Господа. В результате мы видим, как Израиль просит Бога, может ли он посвятить целый город Ему в жертву.

«И дал Израиль обет Господу и сказал: „Если Ты предашь народ сей в руки мои, то я предам заклятию [charam] города их“. И Господь послушал голос Израиля и предал хананеев, и они истребили их и города их. И назвали то место Хорма» (Числа 21:2–3).

Название места было Хорма, что означает «посвящение» — в смысле обречения на уничтожение. Не случайно эта история происходит сразу после того, как сыны Израилевы возроптали, заставив Моисея и Аарона ударить скалу, что привело к их смертному приговору за неисполнение Божьих повелений. Израиль нёс вину за эти события в ситуацию в Араде. Убийство жителей Арада стало актом посвящения Богу, чтобы искупить их грехи.

Сразу после этого события народ обвинил Бога в том, что Он вывел их из Египта, чтобы они умерли, и тогда их ужалили огненные змеи, что привело к медному змею на шесте, которого Иисус напрямую связывает со Своей собственной смертью. Таким образом, через медного змея Иисус учил, что человечество вынуждено смотреть в зеркало своей собственной падшей нравственности у креста. Тот же разрушительный, мстительный дух, который распял Христа, был тем, что побудило Израиль истреблять хананеев под видом святого посвящения.

В истории Арада Бог послушал голос Израиля и их желание посвятить этот город в жертву Богу. И поскольку Бог подчинился их просьбе, это утвердило в Израиле принцип, что чудовищные преступления человечества могут быть переосмыслены как посвящение Богу.

Проблема для Израиля в том, что это не то, что Бог изначально сказал им. Он сказал им, что изгонит жителей от их лица. Так как же Израиль объясняет это? История должна быть переосмыслена, чтобы соответствовать новому повествованию. Заметьте, как говорит Иисус Навин:

«Потом вы перешли Иордан и пришли к Иерихону. И воевали против вас жители Иерихона — также Аморреи, Ферезеи, Хананеи, Хеттеи, Гергесеи, Евеи и Иевусеи. Но Я предал их в руки ваши. И послал пред вами шершня, который прогнал их от вас, — двух царей Аморрейских, но не мечом твоим и не луком твоим» (Иисуса Навина 24:11–12).

Иисус Навин говорит от имени Бога и пересказывает историю избавления Израиля. Истребление мужчин, женщин и детей пересказывается как Бог, изгнавший жителей пред Израилем, и не мечом и не луком. Но они использовали свои мечи и луки! И люди не были изгнаны, но были вогнаны в землю в смерти.

Утверждение Иисуса Навина, что это было не мечом и не луком, предполагает некоторое понимание того, что Бог изначально задумал. Но чтобы оправдать свои действия, Божьи обетования переосмысливаются, чтобы соответствовать истории Израиля. Язык спиритуализируется, чтобы означать: «Бог был настолько вовлечён в убийство, что это было, как если бы мы не использовали мечи и луки».

Когда мы признаём, что Израиль упорно отказывался следовать путям Бога и вместо этого выбрал свои собственные, у нас есть контекст для многих утверждений во Второзаконии.

Возьмём, например, законы о разводе. Иисус говорит нам, что эти законы не были тем, что Бог изначально задумал, но они были даны из-за жестокосердия Израиля (Матфея 19:8).

Если законы о разводе во Второзаконии 22 были даны из-за жестокосердия Израиля, тогда мы можем увидеть, как этот принцип применяется к законам о войне, данным во Второзаконии 20.

Мы видим тот же принцип, выраженный в отношении жертвоприношений.

«Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: „Приложите всесожжения ваши к жертвам вашим и ешьте мясо. Ибо Я не говорил отцам вашим и не заповедал им в тот день, когда вывел их из земли Египетской, о всесожжениях и жертвах. Но вот что Я заповедал им, говоря: „Слушайте глас Мой, и Я буду Богом вашим, а вы будете народом Моим; и ходите по всем путям, которые Я заповедаю вам, чтобы вам было хорошо“. Но они не послушали и не приклонили ухо своё, но ходили по советам и упорству злого сердца своего и шли назад, а не вперёд. Со дня, когда отцы ваши вышли из земли Египетской, до сего дня Я посылал к вам всех рабов Моих пророков, каждый день с раннего утра посылал. Но они не послушали Меня и не приклонили ухо своё, но ожесточили шею свою. Они поступали хуже отцов своих“» (Иеремии 7:21–26).

Итак, система жертвоприношений, установленная в Израиле, была создана согласно желаниям Израиля. Бог не хотел, чтобы они совершали все эти жертвы, но чтобы они слушали Его голос. Но они хотели делать это по-своему. Именно после того, как Израиль сказал Богу не говорить с ними, мы видим введение ежедневных жертвоприношений. У нас нет записи о ежедневных жертвоприношениях до этого времени, и истина в том, что Бог никогда не желал этого.

«Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал» (Псалом 39:7).

И Иисус усилил эту истину, когда сказал:

«Услышав это, Иисус сказал им: „Не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Пойдите и научитесь, что значит: „милости хочу, а не жертвы“. Ибо Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию“» (Матфея 9:12–13).

Это изменение в отношениях между Израилем и Богом также записано в начале Второзакония.

«Итак, для чего нам умирать? Этот великий огонь пожрёт нас; если мы ещё услышим голос Господа Бога нашего, то умрём. Ибо кто из всех людей слышал голос живого Бога, говорящего из среды огня, как мы, и остался жив? Подойди ты и послушай всё, что скажет Господь Бог наш, и перескажи нам всё, что скажет тебе Господь Бог наш, и мы будем слушать и исполнять“.

„И услышал Господь голос слов ваших, когда вы говорили мне, и сказал мне Господь: „Я услышал голос слов народа сего, которые они говорили тебе. Они хорошо сказали всё, что говорили. О, если бы у них было такое сердце, чтобы бояться Меня и всегда соблюдать все заповеди Мои, чтобы им было хорошо и детям их вовек!““» (Второзаконие 5:25–29).

Поскольку Израиль отказался изменить свои представления о Боге, стало верным, что быть непосредственно в Его присутствии приведёт их к смерти. Но Бог сетует, что у Израиля не было сердца, чтобы по-настоящему знать Бога, и в результате Он должен был приспособиться к их желаниям и просьбам.

Когда мы понимаем истину о том, что многие вещи, написанные в книгах Моисея, и особенно во Второзаконии, являются Божьим снисхождением к желаниям Израиля, чтобы Он мог оставаться в отношениях с ними; когда мы понимаем, что многие вещи в Торе даны из-за жестокосердия человеческого, тогда мы будем более усердно взирать на лицо Иисуса и позволим откровению Его характера просветить писания Ветхого Завета.

Поэтому утверждения в главе 11 Иисуса Навина о том, что Иисус Навин исполнил Божье повеление истребить всё дышащее, являются снисхождением к жестокосердию людей и их желаниям. Если бы Бог сказал Израилю: «Вы не слушаете Меня и восстаёте, поэтому наши отношения закончены!» — что тогда произошло бы? Израиль был бы уничтожен, и обетования Аврааму испарились бы. Бог не мог оставить Израиль как потому, что Его характер не позволил бы этого, так и потому, что Он дал завет Аврааму, который Он подтвердил клятвой. Таким образом, Бог оставался с Израилем через все их мятежи, пока они наконец не убили Его Сына на кресте.

Как велика терпеливая и милосердная любовь Бога! Как непостижимы длина и широта Его благости. Как печально тогда, что усилия Бога оставаться со Своим народом понимаются как отражения Его характера! Какая мерзость! Давайте взирать на Иисуса, чтобы знать, каков Отец по характеру, и давайте различать Божье обращение с людьми в Ветхом Завете в свете этого характера.

---

# Глава 15. Обещанный покой

Следующие десять глав книги Иисуса Навина описывают царей, уничтоженных Израилем, и раздел земли Ханаанской между коленами. В конце главы 21 мы читаем:

«Так отдал Господь Израилю всю землю, которую клялся дать отцам их, и они получили её в наследие и поселились в ней. И дал им Господь покой со всех сторон, как клялся отцам их; и никто из всех врагов их не устоял против них; всех врагов их предал Господь в руки их. Не осталось неисполненным ни одного слова из всех благих слов, которые Господь говорил дому Израилеву; всё сбылось» (Иисуса Навина 21:44–45).

Несмотря на то что Израиль пошёл своим путём, Бог снизошёл к Израилю и дал им физический покой от врагов. Окружающие народы были либо уничтожены, либо настолько устрашены Израилем, что не смели его трогать. Но истинный покой, который Бог изначально обещал Израилю, — это покой, приходящий от присутствия Божьего.

«И сказал Он: „Сам Я пойду с тобою и дам тебе покой“» (Исход 33:14).

Это тот же покой, который Иисус обещает нам в Новом Завете.

«Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас. Возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим. Ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко» (Матфея 11:28–30).

Хотя Бог дал Израилю физический покой от врагов, они не вошли в духовный покой Евангелия. Земля, в которой они тогда жили, стала бы вечным владением, только если бы они вошли в вечный покой, который обретается в Иисусе Христе.

«Покой, предложенный детям Израилевым в пустыне, — это тот самый покой, который Христос предлагает всему человечеству: покой в Боге, в вечных руках, — ибо единородный Сын „в недрах Отца“ (Иоанна 1:18). „Как мать утешает сына, так Я утешу вас“ (Исаии 66:13)» (Э. Дж. Ваггонер, «Вечный завет», с. 409).

Покой и наследие — одно. Наше наследие — это покой вместо утомления, которое приносит грех. Во Христе, Который есть «с нами Бог», мы находим покой, «в Котором и мы получили наследие, будучи предопределены по предназначению Совершающего всё по изволению воли Своей» (Ефесянам 1:10–14). Дух Святой есть начаток этого наследия до искупления приобретённого владения. «Господь — часть наследия моего» (Псалом 15:5). Он — и наш покой, и наше наследие; имея Его, мы имеем всё (Э. Дж. Ваггонер, «Вечный завет», с. 411).

Но, как нам сказано, Израиль отказался войти в этот покой.

«Ибо мы, уверовавшие, входим в покой, как сказано: „Я поклялся в гневе Моём, что они не войдут в покой Мой“, хотя дела Его были совершены от создания мира. Ибо сказано в некотором месте о седьмом дне так: „И почил Бог в день седьмой от всех дел Своих“. И ещё в этом месте: „Они не войдут в покой Мой“. Итак, остаётся, что некоторые должны войти в него, а те, кому прежде было возвещено, не вошли за непокорность…» (Евреям 4:3–6).

Евангелие было проповедано Израилю, и они отвергли его. Их вход в Ханаан должен был стать первой ступенью получения небесного царства. Это царство наполнило бы всю землю, праведные святые были бы воскрешены, и обетование, данное Аврааму, исполнилось бы. Но, как мы сказали в главе 4, план А провалился, и для исполнения первоначального обетования потребовалось гораздо больше времени.

Покой, упомянутый в Иисуса Навина 21, был лишь временным. Это был не тот покой, который обещан в Вечном завете. Ища временного покоя, Израиль потерял покой вечный. Здесь действует тот же принцип, о котором Христос говорил в Своём служении:

«Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережёт её» (Луки 9:24).

Подобно Исаву, Израиль продал своё духовное первородство за физическую чашу похлёбки. Завоёвывая Ханаан мечами и проливая кровь его жителей как жертву, Израиль утвердился в поклонении богу смерти.

В конце жизни Иисуса Навина мы видим, что поклонение идолам в Израиле продолжалось. Оно никогда по-настоящему не прекращалось на протяжении всего завоевания Ханаана.

«Если же не угодно вам служить Господу, то изберите себе ныне, кому служить: богам ли, которым служили отцы ваши, бывшие за рекою, или богам Аморреев, в земле которых вы живёте; а я и дом мой будем служить Господу» (Иисуса Навина 24:15).

Заявление Иисуса Навина ясно показывает, что значительная часть Израиля поклонялась идолам. Было невозможно для Израиля получить lasting мир от врагов, пока они это делали.

«Не делайте себе кумиров и изваяний, и столбов не ставьте у себя, и камней с изображениями не кладите в земле вашей, чтобы кланяться пред ними, ибо Я Господь Бог ваш. Субботы Мои соблюдайте и святилище Моё чтите. Я Господь. Если вы будете поступать по уставам Моим и заповеди Мои будете хранить и исполнять их: то Я дам вам дожди в своё время, и земля даст произрастения свои, и дерева полевые дадут плод свой. И молотьба у вас будет доходить до собирания винограда, а собирание винограда — до посева; и будете есть хлеб свой досыта, и будете жить в земле вашей безопасно. И пошлю мир на землю вашу; ляжете, и никто вас не устрашит; и истреблю хищных зверей с земли вашей, и меч не пройдёт по земле вашей. И будете гнать врагов ваших, и они падут пред вами от меча» (Левит 26:1–7).

И именно по этой причине Израиль так и не получил обещанную землю, землю, текущую молоком и мёдом, потому что они так и не получили покой присутствия Божьего через Его Дух. И снова, как мы видели, слова Бога о шершнях были переосмыслены, чтобы приспособиться к действиям Израиля по истреблению, и так же заявление о покое, данном Израилю, было переосмыслено, чтобы означать просто физический покой, а не духовный.

Неизбежным результатом стало то, что, как только Иисус Навин и его поколение сошли со сцены, Израиль впал в тот же вид идолопоклонства, что и народы, которых они истребили.

«И умер Иисус, сын Навин, раб Господень, будучи ста десяти лет. И погребли его в пределах удела его в Фамнаф-Сараи, что на горе Ефремовой, на север от горы Гааша. И весь тот род приложился к отцам своим; и восстал после них другой род, который не знал Господа и дел Его, которые Он сотворил для Израиля. И делали сыны Израилевы зло пред очами Господа, и служили Ваалам. И оставили Господа Бога отцов своих, Который вывел их из земли Египетской, и последовали за иными богами из богов народов, которые вокруг них, и поклонялись им, и раздражали Господа. И оставили Господа, и служили Ваалу и Астартам» (Судей 2:8–13).

Для тех, кто предполагает, что Бог повелел истребить эти народы из-за их вопиющей безнравственности, кажется, что Бог был недальновиден, потому что Его народ тайно поклонялся тем же идолам и в течение одного поколения делал то же самое, что и те, кого они истребили.

«Но они смешались с язычниками и научились делам их; служили идолам их, которые стали для них сетью, и приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам; проливали кровь невинную, кровь сыновей своих и дочерей своих, которых приносили в жертву идолам Ханаанским, — и осквернилась земля кровью. Они осквернили себя делами своими, блудодействовали поступками своими» (Псалом 105:35–39).

Верить, что Бог хотел истребления всех этих народов, прямо противоречит словам Иисуса.

«Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: „Кто из вас без греха, первый брось на неё камень“» (Иоанна 8:7).

Лицемерно считать Израиль праведным истребителем хананеев, когда они делали то же самое, что и они. Гораздо более последовательно видеть, что Бог терпел готовность Израиля и пытался привлечь их к Своим путям Своими кроткими призывами. Но они отказались войти в Его покой.

Какой урок для нас? Продолжая верить и учить, что Бог хотел истребления хананеев, не впадаем ли мы в грех Израиля? Не продолжаем ли мы поддерживать ложь против характера Бога и обеспечивать, чтобы обещанный покой в объятиях любви оставался делом будущего?

Не время ли восстать из этого свиного корыта и пойти в дом нашего Отца? Не время ли избрать в этот день служение Богу Иисуса Христа, Который открыл нам истину о характере Бога?

В личности Иисуса Навина мы сталкиваемся со сложным вопросом: почему он был избран преемником Моисея? В более поздней истории мы получаем шок, когда Бог говорит Давиду, что он не может построить храм в честь Бога, потому что был человеком крови.

«Но Бог сказал мне: „Ты не построишь дома имени Моему, потому что ты был человеком воинственным и проливал кровь“» (1 Паралипоменон 28:3).

Если это было верно для Давида, то как мог Иисус Навин построить народ для имени Божьего, если он также был человеком крови? Напротив, мы видим в Иисусе кроткого пастыря, Который нежно ведёт Своё стадо и защищает его от видения войны (Исход 13:17).

Правда, Иисус Навин исполнил свою миссию верно как воин, но выбор воина, а не пастыря, говорит ещё раз о желании Израиля быть управляемым человеком насилия, а не человеком мира. В выборе Иисуса Навина мы видим реальность того, что Израиль говорил: «не хотим, чтобы этот Человек царствовал над нами» (Луки 19:14). Если бы Бог предложил Израилю смиренного, кроткого человека в качестве вождя, они презрели бы такое назначение. Это оскорбило бы их гордость и желание считаться могущественным народом, внушающим уважение.

Последствия правления воина начали проявляться внутри самого Израиля в том, как они поступали друг с другом. Установление городов убежища стало необходимостью из-за духа мести в израильтянах, готовых убить того, кто случайно убил другого (Иисуса Навина 20). В этом не было бы необходимости, если бы Израиль избрал модель пастырского руководства.

Дух покоя во Христе побудил бы людей прощать друг друга в таких случаях, и не было бы нужды в мстителе за кровь. Но из-за жестокосердия Израиля Бог должен был установить законы, чтобы приспособиться к их неправильным представлениям о справедливости.

Это же жестокосердие приводит к установлению суровых законов, позволяющих насильнику жениться на своей жертве (Второзаконие 22:28–30). Эти принципы являются естественным продолжением того, что израильским мужчинам позволялось брать девушек из вражеских народов для себя. Такие действия ожесточают сердце, и поэтому приходится устанавливать законы, чтобы разбираться с тем, чего никогда не должно было быть. Должен ли Бог вознаграждать насильника, позволяя ему жениться и продолжать насилие над своей жертвой? Как Бог сказал им:

«…за то, что они не исполняли Моих судов, но презрели Мои уставы, осквернили Мои субботы, и глаза их были обращены к идолам отцов их. И Я дал им уставы не благие и суды, по которым они не будут жить…» (Иезекииля 20:24–25).

О Боге можно сказать, что Он дал им законы, которые не были благими, только потому, что Он дал им законы, регулирующие то, чего они хотели. Параллель: родители, говорящие детям, которые пьют алкоголь, не садиться за руль в нетрезвом виде. Изначальная заповедь вообще не пить алкоголь была отвергнута, и поэтому даются законы, чтобы направлять в том, чего дети хотят.

Как печально должно быть для нашего Небесного Отца видеть миллионы людей, читающих уставы Ветхого Завета и думающих, что они полностью отражают характер Бога! Многие из этих законов — зеркала человеческой порочности; они служат диагностическими инструментами человеческой испорченности, и, взирая на Иисуса и Его характер, мы находим лекарство. Закон Моисея представляет собой служение смерти или служение *херема*, которое заставляет человеческую греховность преумножаться, чтобы служение Духа тем более преумножилось.

В лице Иисуса мы можем правильно разделять Слово Божье и обретать спасение для наших душ. Да не будем мы искажать Писания к своей погибели и приписывать Богу жёсткие качества людей.

Переходя к книге Судей, мы изучаем жизни тех, кто умножает неправильные принципы своих отцов и терпит самые ужасные последствия. Мы читаем о людях, которые делали то, что было правильно в их собственных глазах, лишённые правильного понимания характера Бога. И всё же, несмотря на всё это, наш Небесный Отец не оставил Свой народ. Он продолжал Свои усилия спасти их, даже когда страдал с ними во всех их скорбях. Благослови тебя, Отец, за Твоё терпеливое долготерпение ради спасения людей.

---

# Глава 16. Как Исход и завоевание Ханаана превратили в оружие

Характер, открытый в Иисусе Христе, резко контрастировал с тем, что иудеи Его времени, да и весь мир, понимали о Боге. Кротость, терпение и сострадание Бога были ярко явлены в характере Мессии.

В ночь перед смертью Христос в молитве к Отцу сказал, что исполнил данную Ему миссию: Он прославил характер Своего Отца и открыл Его имя Своим ученикам (Иоанна 17:4, 6).

Евангелие Иисуса, распространившееся по миру после Его смерти, сосредотачивалось на любящем самоотречении их Учителя и держалось так ещё более ста лет после того, как Христос ходил по земле.

Но щупальца эллинизма, проявившиеся в догме неоплатонизма, заложили основание для развития папства. Главный переломный момент наступил с императором Константином.

После десятилетий гонений, усилившихся при Диоклетиане, эллинизированное христианство обрело спасителя в лице Константина, а опытный политик нашёл в этой разновидности христианства нарратив (историю, которую можно использовать) для продвижения своей карьеры.

После сна, в котором Константину было сказано «сим победиши» (In hoc signo vinces), он приписал свою победу над соперником Максенцием в битве у Мульвийского моста (312 г. н. э.) христианскому Богу. Его армию крестили, и двери открылись для того, чтобы христиане оказались в центре римской жизни.

В своей льстивой панегирической «Жизни Константина» Евсевий, епископ Кесарийский, изобразил Константина новым Моисеем. Константин вырос при дворе «фараона» Диоклетиана, а затем восстал, чтобы спасти церковь.

Комментируя победу у Мульвийского моста, вознёсшую Константина к неоспоримой власти, Евсевий проводит параллель с фараоном, утонувшим в Красном море.

«Ибо однажды, как во дни Моисея и еврейского народа… Он низверг колесницы фараона и войско его в волны Чермного моря, — и в это время Максенций, и воины его, и стража с ним, пошли ко дну, как камень… утонули, как свинец в могучих водах».

Когда в бегстве от божественно поддерживаемых сил Константина он [Максенций] попытался переправиться через реку Тибр, лежавшую на его пути, через которую он устроил крепкий мост из лодок и соорудил орудие погибели — на самом деле против себя самого, но в надежде уловить тем самым возлюбленного Богом [но Бог обратил это орудие против самого Максенция]: ибо машина, воздвигнутая на мосту со скрытой в ней засадой, неожиданно рухнула раньше назначенного времени, проход начал опускаться, и лодки с бывшими в них людьми пошли ко дну.

В противоположность руководству Иисуса Навина, идеологическая цель константиновской версии состояла в том, чтобы представить христианского императора освободителем, а не геноцидным завоевателем. Ханаанская история требует рассматривать жителей земли как неисправимое «иное», отмеченное к полному уничтожению. Константин же пытался объединить расколотое римское население. Используя Моисея, Константин и Евсевий могли утверждать, что они освобождают римский народ от «рабства» тиранических языческих императоров, а не завоёвывают чужое население.

Римское папство не только продолжило выравниваться по моисеевскому образцу, популяризированному Константином и Евсевием, но и агрессивно расширило его, чтобы построить сам фундамент папского верховенства в Средние века и в эпоху Возрождения.

Однако папы сделали критическую структурную корректировку: они сорвали титул Моисея со светских императоров и присвоили его целиком себе. Если Евсевий использовал Моисея, чтобы изобразить Константина верховным лидером и государства, и церкви, то средневековые папы утверждали, что папа — истинный, окончательный «новый Моисей», верховный духовный законодатель и временный государь, чья власть превосходит всех земных царей.

Начиная с Высокого Средневековья, богословы вроде Бернарда Клервоского начали систематически применять ветхозаветные типологии к папству. Папы вели постоянную борьбу за власть со светскими правителями (например, со священными римскими императорами). Чтобы выиграть эти теолого-политические войны, Ватикан утверждал, что папа унаследовал уникальную, абсолютную власть Моисея.

Логика была простой: Моисей был прямым посредником между Богом и человеком, верховным законодателем и правителем, установившим первосвященство Аарона. Следовательно, папа был источником всякого духовного закона и обладал окончательным правом судить земных правителей, оставаясь выше суда любого человеческого суда.

В 1439 году папа Евгений IV издал папский декрет «Moyses vir Dei» («Моисей, человек Божий»). Он прямо сравнил церковные соборы, выступавшие против него, с Кореем, Дафаном и Авироном — ветхозаветными персонажами, восставшими против руководства Моисея и поглощёнными землёй заживо. Выравниваясь по Моисею, папа представлял любое демократическое или структурное несогласие с папством как буквальный грех против установленного Богом порядка.

Абсолютная вершина этого папского выравнивания по моисеевскому образцу навсегда написана на стенах Сикстинской капеллы, заказанная папой Сикстом IV в конце XV века.

До того как Микеланджело расписал потолок, Сикст IV нанял мастеров Возрождения (включая Боттичелли и Перуджино) написать два параллельных цикла фресок друг напротив друга на стенах:

- Левая стена: Жизнь Моисея (Старый Закон / Старый Вождь).
- Правая стена: Жизнь Христа (Новый Закон / Новый Вождь).

Эта компоновка была явной политической пропагандой, призванной визуально подтвердить доктрину Plenitudo Potestatis (полноты папской власти). Фрески намеренно проводили типологические линии, показывающие, что абсолютная власть, данная Богом Моисею, перешла к Христу, Который затем передал её святому Петру (первому папе) и, следовательно, Сиксту IV. Одна конкретная фреска, «Наказание сынов Кореевых» Боттичелли, служила массивным видимым предупреждением любому, кто бросал вызов папской власти, в очередной раз представляя папу Моисеем, подавляющим мятеж.

Спустя столетия произошёл сдвиг в политическом христианском мире в сторону повествования об Иисусе Навине, когда европейские христиане перешли от правления существующей империей (константиновская модель) к вторжению и колонизации совершенно новых континентов (поселенческая колониальная модель). Когда цель изменилась с политического освобождения на полное приобретение земли и вытеснение коренного населения, христианские богословы в значительной степени отложили в сторону моисеевско-исходную схему и взяли схему Иисус Навин/хананеи.

Ранние американские лидеры рассматривали свой приход в Новую Англию как буквальное повторение Исхода, явно представляя коренных американцев как нечестивые племена, занимающие их обещанную землю.

Во время войны с пеквотами (1637) английские колонисты загнали в ловушку и сожгли заживо примерно 400–700 мужчин, женщин и детей пеквотов в их укреплённой деревне в Мистике, Коннектикут. Уильям Брэдфорд, губернатор Плимутской колонии, описал ужасающую сцену, явно представляя её как святую жертву:

«Это было страшное зрелище — видеть их так жарящимися в огне, и потоки крови, гасившие его, и ужасен был смрад и запах его; но победа показалась сладкой жертвой, и они воздали хвалу Богу, Который так чудесно сотворил для них, предав врагов их в руки их…»

Капитан Джон Мейсон, возглавивший атаку на форт Мистик, явно призвал язык Давида и Иисуса Навина, заявив:

«Так Господу было угодно поразить наших врагов в задние части и дать нам их землю в наследие… Так Господь судил среди язычников, наполняя место телами мёртвыми».

Десятилетия спустя видный пуританский священник Коттон Мэзер призывал колонистов идти против коренного населения, прямо связывая их с библейскими врагами древних израильтян:

«…идите против Амалика, беспокоящего этого Израиля в пустыне».

Размышляя о почти полном уничтожении местных племён в эту эпоху, пуританский писатель Герберт Гиббс явно повторял книгу Иисуса Навина, благодаря за:

«…милости Божии в истреблении врагов Израиля в Ханаане».

По мере расширения Британской империи провиденциальная схема сохранялась, смещаясь от конкретной модели «Нового Израиля» к более широкому мандату, согласно которому британцы избраны Богом наследовать землю, а сопротивление коренного населения изображалось как мятеж против божественного установления.

В конце XVI века ранний английский колонист и стратег Роберт Грей, писавший в «A Good Speed to Virginia» (1609) для оправдания вытеснения коренных американцев, утверждал, что земля принадлежит тем, кто строит цивилизацию, призывая к логике, подобной логике Иисуса Навина, в отношении права захватывать землю.

Трактат был написан, чтобы привлечь финансовую и общественную поддержку колонизации Джеймстауна Вирджинской компанией. В нём Грей прямо обращается к насущному моральному вопросу того дня: по какому праву христианские народы могут забирать землю, принадлежащую коренным народам?

Чтобы успокоить совесть будущих поселенцев и инвесторов, Грей в значительной степени опирался на Книгу Иисуса Навина и библейские представления об управлении землёй.

«Земля Господня... и Он дал её сынам человеческим, чтобы они обитали на ней... Да не будет мысли у нас, что Бог создал землю, чтобы она лежала в запустении... Это не несправедливая война — для цивилизованного народа войти в страны варварского народа, чтобы привести их к цивилизации и истинной религии».

Роберт Грей развил эту мысль в аргумент о пустоши. Он заявил, что Бог не создавал землю, *чтобы она лежала в запустении*. Грей лишает коренные народы прав собственности, утверждая, что их охота, собирательство и незападные методы земледелия равносильны «опустошению» Божьей собственности.

Он приходит к выводу, что завоевание «варварского народа» совершенно справедливо, при условии, что захватчики намерены принести им «цивилизацию и истинную религию», — концептуально прокладывая путь к тому, чтобы рассматривать сопротивление коренного населения как нечестивый мятеж, который можно подавить праведным и насильственным уничтожением.

Эти принципы были со всей серьёзностью применены в Австралии во время геноцида коренного населения Тасмании, а также истребления и покорения жителей материка.

Риторика завоевания была сильно смешана с библейским повелением «обладайте землёю». Поскольку коренные австралийцы не занимались западным земледелием, колониальные лидеры и писатели утверждали, что они лишились права на землю, оправдывая пограничные расправы и болезни [как проявление божественного суда, и утверждая, что аборигены обречены] исчезнуть перед белым… Это, кажется, неизменный закон природы, или, вернее, воля Божия.

Аналогичным образом передовица в «The Christian Colonist» (ранней австралийской колониальной газете) регулярно оправдывала агрессивную экспансию на территории аборигенов, используя явную логику Израиля, вытесняющего более древних жителей Ханаана:

«Земля была дана нам Провидением, чтобы возделывать и наполнять её. Чернокожие не смогли этого сделать… Это закон Божий, что земля должна быть отнята у тех, кто ничего с ней не делает, и отдана тем, кто заставит её приносить плод».

Эти цитаты показывают, что библейское повествование о завоевании было не просто абстрактной богословской темой; это был основной элемент идеологических лесов, использовавшихся генералами, губернаторами и священнослужителями, чтобы мысленно превращать массовое насилие и кражу земли в акты божественного послушания.

Обобщая это трагическое злоупотребление Писанием католическими и протестантскими лидерами, пуританский богослов Грег Бойд говорит:

«Одно только европейское завоевание Америки достаточно показывает, как легко нарратив завоевания может побудить людей следовать за лидерами, которые верят, что Бог поручил им истребить коренное население в процессе захвата их земли. В этом свете не может быть сомнений, что это очень опасный нарратив, и это способствует его статусу парадигматического символа проблемы божественного насилия в Ветхом Завете».

Напротив, он делает проницательное наблюдение:

«С другой стороны, если мы вместо этого решим „не знать ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого“ (1 Коринфянам 2:2), когда мы интерпретируем эти геноцидные портреты Бога, мы обретаем силу видеть сквозь их грехоотражающую поверхность, чтобы различать крестообразного Бога, снисходящего, чтобы стать грехом и проклятием Своего народа внутри письменного свидетельства о Божьей заветной верности (2 Коринфянам 5:21; Галатам 3:13). Мы можем видеть, что Бог несёт грех Своего народа — включая грех веры в то, что Он является геноцидным воином-божеством древнего Ближнего Востока, — и тем самым принимает литературную внешность, отражающую этот грех. Как таковые, эти жуткие портреты Бога становятся для нас литературными распятиями, свидетельствующими о том, как низко небесный миссионер был готов снизойти, чтобы оставаться в завете с древним заветным народом и продолжать осуществлять через него Свои исторические цели».

Это ключевой момент, который мы хотим представить в этом томе: насилие, изображённое в исходе израильтян и завоевании Ханаана, открывает серию распятий для Христа и, следовательно, для Отца, которые Они смиренно приняли, чтобы остаться связанными со «Своим древним заветным народом» в надежде, что однажды люди осознают свои злые пути и покаются.

Неспособность сделать это приведёт мир к его последнему кризису. Посетив израильский объект, поражённый иранской ракетой, премьер-министр Нетаньяху заявил:

«Мы читаем в недельной главе Торы: „Помни, что сделал тебе Амалик“. Мы помним — и мы действуем».

Министр обороны США Пит Хегсет неоднократно ссылался на ветхозаветные примеры в поддержку текущих военных действий администрации. Во время официального брифинга в Пентагоне относительно продолжающейся военной операции против Ирана Хегсет завершил своё заявление, прочитав Псалом 144, отрывок, традиционно разделяемый христианами и иудеями:

«Благословен Господь, твердыня моя, научающий руки мои битве и персты мои брани, милость моя и ограждение моё, прибежище моё и Избавитель мой…» (Псалом 143:1–2).

На христианском богослужении, проведённом внутри Пентагона — в рамках серии ежемесячных служб, которые он учредил для военного персонала, — Хегсет молился о «сокрушительном насилии действия против тех, кто не заслуживает милости», имея в виду иранский режим.

Воинственная теология Хегсета — подчёркнутая его очень заметной татуировкой крестоносца «Deus Vult» («Так хочет Бог») — вызвала значительную тревогу среди правозащитных наблюдателей и международных аналитиков. Такие группы, как Фонд военной религиозной свободы, расследовали жалобы на то, что эта риторика сверху просочилась в ряды, причём некоторые командиры говорили военнослужащим, что конфликт является частью пророческого сценария последних времён.

Темы, которые мы рассматриваем в свете личности Иисуса, имеют прямое отношение к нашему будущему. Если Бога продолжают представлять в образе воина, то мы обречены на бесконечный цикл насилия, смерти и разрушения, причём самыми жестокими будут лидеры наших стран.

Неверное прочтение этих ветхозаветных нарративов (повествований) вне ясных утверждений Христа о том, что Его служители не сражаются, вело и продолжает вести мир по очень тёмному пути насилия, скорби и смерти.

Теперь мы обратимся к истории Лютера, к его движению к свободе совести и её потенциалу для Царства Божия.

# Глава 17. Дуализм двух царств у Лютера и Тиндейла

От слияния церкви и государства, рождённого в карьере Константина и воспетого Евсевием Кесарийским вплоть до вершины папской власти в XIII веке, когда Иннокентий III успешно отлучил и заставил покориться самых могущественных монархов Европы, включая короля Иоанна Английского и короля Филиппа Августа Французского, — христианская милитаризованная доктрина, построенная на Моисее и Иисусе Навине, преобладала.

Но с возвышением Джона Уиклифа и его перевода Библии на английский с латинской Вульгаты началось возрождение интереса к Писанию, а вместе с ним — возможность выбрать иной путь. Особенно Евангелия Нового Завета начали разоблачать характер папства. Но хотя Библия Уиклифа была большим шагом вперёд, точность латинской Вульгаты уступала чистоте греческих рукописей, хранившихся в Константинополе на Востоке.

С VII века экспансия халифатов Омейядов и Аббасидов поглотила огромные пространства бывшей византийской территории. Хотя арабский мир активно переводил греческие философские, медицинские и научные тексты на арабский (глубоко влияя на более позднее средневековое европейское схоластическое возрождение), они оставили строго религиозные греческие тексты внутри христианских общин, которые завоевали. По системе зимми христианские монастыри в таких местах, как Египет (Синай, монастырь святой Екатерины), Сирия и Палестина, могли сохранять свои библиотеки и продолжать копировать рукописи, фактически изолируя их от богословских сдвигов, войн и случайных пожаров Западной Европы.

По мере того как Османская империя неуклонно продвигалась через Балканы и окружала Константинополь в XIV и XV веках, это создало медленную миграцию. Вместо внезапного, апокалиптического уничтожения знаний давление османского владычества вынудило высокоорганизованные, столетние усилия византийских учёных и учреждений по сохранению своих интеллектуальных активов. Монастыри и библиотеки внутри империи продолжали хранить, защищать и копировать эти библейские кодексы вплоть до — и даже после — окончательного падения империи.

За десятилетия до окончательного падения Константинополя в 1453 году дальновидные итальянские гуманисты и бегущие византийские учёные начали перемещать огромные библиотеки в Западную Европу. Такие фигуры, как Джованни Ауриспа, путешествовали в Константинополь в 1420-х годах и возвращались в Италию с сотнями греческих кодексов. Когда Константинополь наконец пал перед султаном Мехмедом II, массовая волна греческих учёных искала убежища в Италии, принеся свои личные библиотеки и, что крайне важно, своё врождённое владение греческим языком.

Из этого притока греческих рукописей голландский учёный Эразм создал то, что стало известно как Textus Receptus (Принятый текст). Он послужил прямым фундаментальным исходным текстом для английской Библии Уильяма Тиндейла, немецкого перевода Мартина Лютера и, в конечном итоге, для Библии короля Якова 1611 года.

В значительной степени распространение Библий Тиндейла и Лютера в XVI веке обеспечило базовый словарный запас и прямой текст, которые питали ранние современные пацифистские движения — прежде всего анабаптистов (Радикальную Реформацию). Их чтение Нового Завета было прямым, осознанным отвержением милитаризованной, государственно-выровненной теологии, которой держались и Рим, и магистерские реформаторы (Лютер, Кальвин, Цвингли).

До переводов на общий язык (или народный язык) латинская Вульгата, которую большинство мирян не могли читать, интерпретировалась их лидерами через призму церковной традиции. Её священники и богословы провели века, примиряя христианскую теологию с государственной властью, например, теорией справедливой войны Августина.

Когда Лютер перевёл Новый Завет на немецкий (1522), а Тиндейл на английский (1526), они обошли институциональный фильтр. Впервые грамотные простолюдины и местные проповедники могли читать Нагорную проповедь напрямую. Сила Писания снова стала доступной простому человеку, не имевшему корыстной заинтересованности в поддержании человеческой властной структуры.

Заповеди вроде «не противься злому» и «любите врагов ваших» внезапно лишились институционального глянца, объяснявшего их как просто «советы совершенства», предназначенные только для монахов. Чистый текст вышел в публичную сферу, вызвав взрывную реакцию против статус-кво.

За два года до перевода Библии на немецкий Лютер выдвинул вперёд принципы индивидуальной свободы как христианина. В 1520 году Лютер опубликовал блестящий трактат под названием «О свободе христианина», где знаменито написал: «Христианин — самый свободный господин всех, никому не подчинённый». Большинство учёных понимают, что Лютер имел в виду это в строго духовном, внутреннем смысле — что совесть верующего свободна от вины греха и бремени покупки спасения через церковные ритуалы.

Когда люди вроде Томаса Мюнцера и других радикалов взяли принципы Лютера и применили их к политической жизни и публичному управлению, Лютер был в ужасе, потому что радикалы делали то, что он считал богохульством: они сливали политическое насилие с учениями Христа, чтобы оправдать свои амбиции. Томас Мюнцер проповедовал, что «благочестивые» (бедные крестьяне) имеют божественный мандат истреблять «нечестивых» (князей и католическое духовенство), чтобы установить Царство Божие на земле до возвращения Христа.

Эти жестокие радикалы явно действовали вне учений Христа, Который учил, что Его ученики не сражаются и что Его Царство не от мира сего, как мы повторяли несколько раз. Но, заявляя, что они строят на учениях Лютера, они означали, что Лютер должен был ответить или рисковал быть полностью искажённым.

Лютер ответил в своём трактате 1523 года «О светской власти, до какой степени ей следует повиноваться?» В ответ на растущую риторику жестоких радикалов Лютер обрамляет свои более ранние пацифистские принципы теологией двух царств, где мир делится на две сферы:

1. Царство Божие: духовная сфера верующих. Здесь правила Христа (Нагорная проповедь) применяются в совершенстве: подставь другую щёку, не противься злу, не используй меч.
2. Царство мира: светская сфера закона, порядка и греха. Поскольку подавляющее большинство людей не являются истинными христианами, Бог установил гражданское правительство и дал ему власть меча, чтобы сдерживать зло и предотвращать абсолютный хаос.

Лютер утверждал, что, хотя христианин никогда не должен поднимать палец, чтобы отомстить за себя (личный пацифизм), он имеет божественный долг поднять меч, чтобы защитить ближнего, если занимает публичную должность — князя, судьи или солдата.

Здесь Лютер пойман на рогах дилеммы, ибо Христос ясно заявил, что Его Царство не от мира сего. Чтобы сохранить принципы Христа и одновременно действовать в царстве, в котором он занимал положение, Лютер слил вместе два противоположных принципа в классической неоплатонической схеме.

В своём внутреннем личном мире христианин должен был подчиняться руководству правительства, под которым находился, но во плоти, если он служил солдатом, он должен был участвовать в насилии ради короля и правительства, которому служил. Как утверждал Лютер в своём трактате:

«Когда воины спрашивают его [Иоанна Крестителя], что им делать, он отвечает: „Никому не делайте обиды или насилия и довольствуйтесь своим жалованьем“. Если бы меч не был установлен Богом, он должен был бы приказать им перестать быть солдатами, поскольку он должен был усовершенствовать людей и направить их на христианский путь. Следовательно, достаточно ясно и определённо, что это воля Божия, чтобы меч и светский закон использовались для наказания нечестивых и защиты праведных».

Давайте немного последуем за Лютером здесь, потому что его линия рассуждения очень поучительна для нас, когда мы рассматриваем Царство Небесное и его отношение к этому миру. Лютер, осознавая учения Христа, подходит к ним в ответ на аргументы некоторых зарождающихся анабаптистских пацифистов.

«II. Кажется, есть мощный аргумент на другой стороне. Христос говорит, Матфея 5: „Вы слышали, что сказано древним: око за око, зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому, но если кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два“. Так же Павел, Римлянам 12: „Возлюбленные, не мстите за себя, но дайте место гневу Божию, ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь“. Так же Матфея 5: „Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас“. И 1 Петра 3: „Не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство“ и т. д. Эти и подобные места поистине создавали бы впечатление, будто в Новом Завете не должно быть светского меча среди христиан.

Отсюда софисты также говорят, что Христос отменил закон Моисея; из таких заповедей они делают советы для совершенных и делят христианское учение и христиан на два класса. Одну часть они называют совершенными и назначают ей такие советы. Другой, несовершенной, они назначают заповеди. Это они делают из чистой извращённости и каприза, без всякого основания в Писании. Они не видят, что в том же отрывке Христос придаёт такое значение Своему учению, что не желает, чтобы хотя бы одно слово его было отменено, и осуждает на ад тех, кто не любит врагов своих. Поэтому мы должны толковать эти отрывки иначе, так, чтобы слова Христа применялись ко всем одинаково, будь они „совершенными“ или „несовершенными“. Ибо совершенство и несовершенство состоят не в делах и не устанавливают отдельного внешнего порядка среди христиан; но они существуют в сердце, в вере и любви, так что те, кто больше верит и любит, суть совершенные, будь они внешне мужчиной или женщиной, князем или крестьянином, монахом или мирянином. Ибо любовь и вера не производят сект или внешних различий».

Направление, в котором движется Лютер, невольно фактически заглушило свидетельство Христа и Его откровение о характере Отца. Он делает это через введение своей концепции двух царств.

«III. Мы должны разделить всех детей Адама на два класса: первый принадлежит Царству Божию, второй — царству мира. Те, кто принадлежит Царству Божию, — все истинные верующие во Христа и подчинены Христу. Ибо Христос есть Царь и Господь в Царстве Божием, как говорит второй псалом и все Писания. По этой причине Он пришёл в мир, чтобы начать Царство Божие и установить его в мире. Поэтому Он говорит перед Пилатом: „Царство Моё не от мира сего, но кто от истины, слушает гласа Моего“; и постоянно в Евангелии Он ссылается на Царство Божие и говорит: „Покайтесь, ибо приблизилось Царство Божие“. Так же: „Ищите прежде Царства Божия и правды Его“. Он также называет Евангелие Евангелием Царства по той причине, что оно учит, управляет и содержит Царство Божие».

Царство Божие состоит из истинных христиан, управляемых Святым Духом и Евангелием; они не нуждаются в законах или мечах, потому что естественно действуют с любовью и справедливостью. Однако, поскольку истинных христиан мало, а мир по своей природе греховен, Бог установил Царство мира — гражданское правительство — и вооружил его мечом. Эта светская власть существует, чтобы сдерживать зло, наказывать нечестивых и поддерживать базовый уровень мира, чтобы человеческое общество не рухнуло в хаос.

Конфликт возникает в том, как христианин относится к обоим этим царствам? Лютер утверждал, что христианин одновременно принадлежит обоим царствам. В своей личной жизни христианин должен в совершенстве следовать заповедям Христа в Нагорной проповеди, практикуя абсолютное непротивление и подставляя другую щёку. Однако из любви к ближнему христианин может — и должен — служить в светском царстве как магистрат, солдат или палач. В этих публичных ролях владение мечом не является грехом; это божественная служба, защищающая невинных от нечестивых.

Я хочу процитировать Лютера, чтобы вы прочитали непосредственно у него его линию рассуждения по этому вопросу.

«Вы спрашиваете, может ли христианин также носить светский меч и наказывать нечестивых, поскольку слова Христа „не противься злу“ так ясны и определённы, что софистам пришлось сделать из них совет. Я отвечаю: вы теперь слышали два положения. Одно — что меч не может иметь места среди христиан, поэтому вы не можете носить его среди и против христиан, которые в нём не нуждаются. Вопрос, следовательно, должен быть направлен на другую сторону, к нехристианам: можете ли вы как христианин носить его там. Здесь применяется другое положение: вы обязаны служить и продвигать меч любыми средствами, какие можете, телом, душой, честью или имуществом. Ибо это не то, в чём вы нуждаетесь, но нечто весьма полезное и выгодное для всего мира и для вашего ближнего. Поэтому, если вы увидите, что не хватает палачей, бейлифов, судей, господ или князей, и обнаружите, что вы квалифицированы, вы должны предложить свои услуги и искать место, чтобы необходимое правительство никоим образом не было презрено и не стало неэффективным или не погибло. Ибо мир не может и не смеет обходиться без него.

Причина, по которой вы должны это делать, состоит в том, что в этом случае вы полностью входите в служение и работу других, что не приносит пользы ни вам самим, ни вашему имуществу, ни вашему характеру, но только вашему ближнему и другим; и вы делаете это не чтобы отомстить за себя или воздать злом за зло, но для блага вашего ближнего и для поддержания безопасности и мира других. Что касается вас самих, вы будете держаться Евангелия и управлять собой согласно слову Христа, охотно подставляя другую щёку и отпуская верхнюю одежду вместе с рубашкой, когда дело касается вас и вашего дела. Таким образом, тогда всё хорошо уравновешено, и вы удовлетворяете одновременно Царство Божие внутренне и царство мира внешне, одновременно терпите зло и несправедливость и при этом наказываете зло и несправедливость, одновременно не противитесь злу и при этом противитесь ему».

Логика страдания зла и несправедливости с одной стороны и одновременного наказания зла и несправедливости звучит умно, но совершенно ошибочна, если только христианин не желает жить одновременно в Ветхом и Новом Завете и верить, что Бог этого хочет. Первая из многих проблем, возникающих с этим дуализмом, состоит в том, что Христос никогда не вёл Себя так, как описывает Лютер. Но обратите внимание на оправдание, которое Лютер предлагает вскоре после этого в своём трактате, относительно рассмотрения Ветхого Завета:

«Таким образом, все святые владели мечом от начала мира: Адам и его потомки; Авраам, когда он спас Лота, сына брата своего, и поразил четырёх царей, хотя был совершенно евангельским человеком; Самуил, святой пророк, убил царя Агага, и Илия — пророков Ваала. Так делали Моисей, Иисус Навин, сыны Израилевы, Самсон, Давид и все цари и князья в Ветхом Завете. Таким же образом Даниил и его товарищи, Анания, Азария и Мисаил, в Вавилоне; таким же образом Иосиф в Египте, и так далее.

Если кто-то выдвинет аргумент, что Ветхий Завет отменён и больше не имеет силы, и что поэтому такие примеры нельзя ставить перед христианами, я отвечаю: это неверно. Ибо святой Павел говорит в 1 Коринфянам 10: „Они все ели ту же духовную пищу, что и мы, и пили то же духовное питьё из камня, который есть Христос“; то есть они имели тот же дух и ту же веру во Христа, что и мы, и были христианами так же, как и мы. Следовательно, в чём они поступали правильно, во всём христиане поступают правильно, от начала мира и до конца».

Лютер берёт ветхозаветные истории, относящиеся к мечу, и переносит их прямо в Новый Завет для христиан, служащих в мирском правительстве.

Мы неоднократно объясняли использование Израилем меча как недостаток веры с их стороны — неспособность довериться Богу в том, что Он прогонит жителей земли ради Своего народа. И хотя Лютер берёт меч из Ветхого Завета, он отказывается вносить субботу или праздники, данные в ту эпоху. К сожалению, он берёт плохое и оставляет хорошее. Апостол Иаков, которого Лютер называл «евангелием из соломы», говорит нам:

«Человек с двоящимися мыслями не твёрд во всех путях своих» (Иакова 1:8).

Говоря, что христианин должен воздерживаться от меча в личной жизни, но владеть мечом в публичной жизни, он разрушает учения Христа в любом практическом смысле. Представление завоевания Ханаана Иисусом Навином как имеющего равную силу с учениями Иисуса разрушает свидетельство Христа о характере Бога. Это правда, что у Бога есть левая и правая рука, но они не представляют противоположных принципов, как утверждает Лютер. Бог не разделён и не шизофреничен, ибо Господь наш Бог есть Господь единый. Сладкая и горькая вода не исходят из Его источника, и наш Отец не смесь света и тьмы, но только свет (1 Иоанна 1:5).

В защиту Лютера, он написал три года спустя в своём трактате «Могут ли солдаты тоже спастись», где утверждает, что солдаты должны отказываться сражаться за королей, engaged в несправедливых войнах, которые не служат защите общества. Лютер утверждал, что, хотя долг гражданина — повиноваться правителям, ничей долг — совершать грех. Убийство соседей в войне чистой агрессии, жадности или тщеславия есть убийство. Если король приказывает солдату убивать, солдат должен отказаться от приказа.

Но на неоплатоническую схему Лютера я отвечу принципами Божественного Узора, которые я подробно изложил в ряде мест в других книгах и которые учат нас, что невидимое раскрывается в видимом. Божье Царство не является царством противоположных принципов, слитых вместе, но внутренним принципом, открыто проявляющимся и выражающимся. Сама личность Иисуса Христа открывает это, ибо Он есть видимый образ невидимого Бога. Но этот принцип следует только в учении о том, что Христос действительно есть рождённый Сын.

Для тех, кто верит в доктрину Троицы, как верил Лютер, где Сын Божий представлен как со-равный, ум вынужден допускать принципы дуализма, где две личности (фактически три) на самом деле суть одно существо. Эти две идеи не могут найти логической гармонии в уме, но, будучи приняты, это может быстро распространиться на любую область, где это нужно для разрешения конфликтов ума, не отказываясь от вложенных властных структур вне Божьего Царства.

Немного отступив, мы видим тот же дуализм в выражении Лютером искупления.

«Будучи непорочным Агнцем Божиим, Христос был лично невиновен. Но поскольку Он взял на Себя грехи мира, Его безгрешность была осквернена греховностью мира. Какие бы грехи я, вы, все мы ни совершили или ни совершим, они должны стать грехами Христовыми, или мы погибнем навсегда… Наш милосердный Отец небесный… послал Своего единородного Сына в мир и сказал Ему: „Ты теперь Пётр, лжец; Павел, гонитель; Давид, прелюбодей; Адам, непослушный; разбойник на кресте — Ты, Сын Мой, должен заплатить беззаконие мира“. Закон рычит: „Хорошо. Если Твой Сын берёт на Себя грехи мира, я не вижу грехов нигде, кроме как в Нём. Он должен умереть на кресте“. И закон убивает Христа. Но мы уходим свободными».

Бог представлен через персонификацию закона как тот, кто убил Христа в акт любви к нам. Это прямо параллельно утверждению Лютера о том, что христианин должен служить в правительстве и убивать нечестивых в любви к Богу и человеку.

Я делаю эти замечания с той конкретной целью, чтобы показать читателю, что христианская доктрина Троицы и доктрина Искупления являются опорным аппаратом католической и протестантской доктрины о войне. Необходимо увидеть, что жертва вражеского солдата в то же время является шагом к временному спасению мнимых праведников Божиих, а следовательно, продолжением доктрины Каиафы о том, что лучше одному человеку умереть, чтобы не погиб весь народ. Каждый солдат, умирающий в бою за или против руководимой христианами нации, есть повторение Креста, и это должно быть так, ибо Христос чувствует все их страдания в смерти и пронзается их скорбью и несёт её в Себе.

Уильям Тиндейл столкнулся с подобным давлением, как и Лютер, относительно обвинения, что новые протестантские идеи разжигают социальный мятеж. Он построил на теологии двух царств Лютера и заложил основания для развития божественного права королей в своей книге 1528 года под названием «Послушание христианина».

В центре книги — страстная защита Тиндейлом народного Писания. Он утверждает, что католическая иерархия намеренно держит Библию на латыни, чтобы сохранять абсолютный контроль над населением и скрывать собственные пороки от общественного внимания. Тиндейл настаивает, что каждый христианин должен иметь прямой доступ к Библии на родном языке. Читая слово Божие напрямую, люди могут испытать оправдание по вере только и узнать свои моральные обязанности без развращающего влияния папских законов и традиций.

Политически Тиндейл очерчивает строгую иерархию послушания, основанную на библейских заповедях. Он наставляет жён подчиняться мужьям, детей — родителям, слуг — господам и — что самое важное — подданных — своим королям. Тиндейл вводит концепцию, которая заложит основание для «божественного права королей», утверждая, что светские правители назначаются непосредственно Богом и подотчётны только Богу, а не папе. Он требует, чтобы даже плохим или тираническим правителям пассивно повиновались, поскольку Бог использует их для наказания грешных народов; открытый мятеж строго запрещён, поскольку он узурпирует роль Бога как окончательного судьи.

Есть заманчивый аргумент, который делают и Тиндейл, и Лютер по этому вопросу о том, почему христианин должен быть готов страдать под несправедливым правителем. Они оба настаивали, что когда тиран правит несправедливо, они утверждают, что правитель функционирует как «бич» или жезл дисциплины, посланный Богом, чтобы наказать грешный народ или испытать веру благочестивых. Насильственно восставать против этого тирана — значит восставать против самой дисциплинирующей руки Бога. Вместо этого реформаторы утверждают, что Святой Дух действует в верующем, чтобы смотреть на страдания Христа как на окончательный чертёж. Как Христос обладал божественной силой уничтожить Своих пленителей, но добровольно подчинился несправедливой казни в послушании Отцу, так и христианин призван подчиняться тираническим властям, доверяя, что Бог принесёт окончательную справедливость.

Политическая позиция Тиндейла в книге «Послушание христианина» имела массовые исторические последствия. Копия книги была знаменито вручена королю Генриху VIII Анны Болейн. Генрих, как сообщается, восхитился аргументами Тиндейла, знаменито заявив: «Эта книга для меня и всех королей, чтобы читать». Утверждение, что монархия обладала верховной властью и над государством, и над местной церковью, дало Генриху идеальное богословское оправдание, чтобы в конечном итоге оторваться от Рима и установить Церковь Англии.

Тиндейл утверждает, что каждый христианин одновременно занимает две отдельные личности, каждой из которых управляют разные правила:

Частное лицо (Полк Христа): Как отдельные люди, соседи и духовные братья, христиане управляются законом любви и заповедями Христа в Нагорной проповеди. В своей личной жизни, если христианина оскорбляют, обманывают или ударяют, он должен полностью отказаться от личной мести, «подставить другую щёку» и оставить всякое мщение Богу. Личная месть строго запрещена.

Публичное лицо (Светский полк): Когда христианин занимает публичную должность — например, магистрата, судьи или солдата, сражающегося за короля, — он больше не действует как частное лицо. Он действует как «маска Бога» и инструмент справедливости государства.

Тиндейл объясняет, что когда христианин владеет мечом в официальном качестве, он действует не из личной злобы или поиска личной мести. Вместо этого он исполняет божественно назначенный долг наказывать зло, защищать невинных и поддерживать порядок. Следовательно, христианин может — и должен — законно казнить преступников или идти на войну по приказу короля, потому что «меч» принадлежит светской власти Бога, а не отдельному человеку.

Проводя эту резкую линию между частной добродетелью (милость и непротивление) и публичным долгом (справедливость и меч), Тиндейл успешно защитил протестантов от обвинения в анархизме, заверив Генриха VIII, что набожный читатель Библии станет самым верным солдатом и слугой в королевстве.

Было бы крайне неразумно судить Лютера и Тиндейла с нашей нынешней точки зрения. Количество добра, сделанного этими двумя людьми для вывода человечества из тьмы жестокого средневекового католицизма, невозможно полностью оценить.

Мы также должны учитывать давление, с которым они сталкивались со стороны правительств, под которыми жили, которые сомневались, являются ли их учения попыткой свергнуть их царства, и появление радикалов вроде Томаса Мюнцера, которые командовали как долг истреблять и уничтожать всякое руководство и власть, не находящиеся под их контролем.

Но мы должны сравнивать учения всех людей с Писаниями. И именно потому, что Лютер и Тиндейл оказали такое большое влияние на наш нынешний мир, мы должны подумать о том, что они написали в противоречие кроткому характеру Христа и Его откровению о нашем Отце как о том, кто не разрушает.

Если бы Иисус Навин мог знать, какое влияние окажет его завоевание Ханаана на средневековую Европу, как иначе могли бы разворачиваться события — и это даёт нам повод задуматься о том, насколько наши действия влияют на будущие поколения.

---

# Глава 18. Как малые дети

Объём этой книги не позволяет нам исследовать дальнейшее печальное развитие событий и то, как Лютер под огромным давлением сгруппировал всех анабаптистов в одну категорию. Пацифистов считали того же происхождения, что и жестоких, и снова истинные принципы Христова Царства были завёрнуты в ложную схему; истина была заставлена служить заблуждению и использована, чтобы сохранять живыми принципы жертвы, насилия и войны в человеческом сердце. Христос был вынужден нести Свой крест ещё на 500 лет дольше, чем было необходимо.

Великая борьба, разворачивающаяся на арене человеческой истории, не может закончиться, пока истинный характер Бога не будет понят и явлен 144 000, описанными в Откровении.

«И взглянул я, и вот, Агнец стоит на горе Сионе, и с Ним сто сорок четыре тысячи, у которых имя Отца Его написано на челах» (Откровение 14:1).

Имя Отца — это Его характер, который Христос открыл нам, когда пришёл на землю.

«И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира. Я открыл имя Твоё человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твоё» (Иоанна 17:5–6).

Весь принцип вечной жизни укоренён в характере, который не использует насильственную силу, чтобы отнять жизнь у другого. Пока мы продолжаем поклоняться Богу так, как это делали Иисус Навин и израильтяне, тем более определённым будет, что мы продолжим цикл войны, насилия и смерти. Пока поколение Божьих людей не ухватится за истину о ненасильственном характере Бога и не позволит Христу явить её в них, мир никогда не будет приведён к окончательному решению относительно того, будут ли они поклоняться характеру Бога или характеру сатаны.

В этом контексте для нас жизненно важно уметь читать книгу Иисуса Навина не как оправдание иудейского народа в уничтожении их врагов, но как долготерпение Бога по отношению к Своему народу ради обетований, данных Аврааму. Наш Небесный Отец должен был пройти через потоки крови, чтобы сохранить живым в сердцах Своих детей обетование Мессии, Который спасёт их от их грехов.

Иисус сказал нам ясно:

«Тогда Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» (Матфея 18:2–3).

Маленькие дети не имеют понятия о насилии войны. Они поглощены привязанностью своих родителей, которые обеспечивают им любящую среду, в которой они растут и процветают.

В свете всего, что мы рассмотрели, должно быть очевидно, что быть в Царстве Небесном — значит войти в лоно нашего кроткого Отца через Его Сына и больше не учиться войне.

Решите ли вы войти в это прекрасное царство света и мира? Оставите ли вы позади принципы войны, которые мучили наш род последние 6000 лет?

Иисус приглашает вас принять Царство Небесное и обитать с Ним и Его Отцом навсегда.